Олега в его семье любят все: и дедушки, и бабушки, и родители, и старший брат – студент. Мальчик все свои 8 лет растёт в атмосфере любви и доброты. Семья – потомственные медики, поэтому за здоровьем внука и сына тоже тщательно следили. Тем не менее, Олег сейчас проходит первый этап лечения в нашем Институте. Причина его заболевания – пример того, как негативно для здоровья может обернуться, казалось бы, обычный, детский испуг. И как война ранит не только на поле боя, но и глубоко в тылу…
В тот осенний день 2022 года в Днепре было громко… Рабочее время подходило к концу, кто – то уже успел приехать после работы домой, кто – то был в пути. Олег с родителями только зашли в квартиру, и за окнами начался триллер… Только не киношный, а реальный. В район завода ЮМЗ, недалеко от которого находится дом, в котором живёт семья мальчика, полетели ракеты…Гул, шум, звон, взрывы – всё это слышали и видели всей семьёй. В чём были одеты, в том и побежали на первый этаж, потом в подвал. Вокруг всё было наполнено страхом и тревогой. Олег не плакал, не кричал, на первый взгляд, мальчика не тронуло происходящее.
Практически весь следующий день ребёнок проспал, не вставал из постели. А ещё на следующий день у него началась тошнота, рвота, и случился спазм шеи. В это время Олег не мог говорить, не мог дышать, но находился в сознании. Потом ему стало сводить правую ногу, начались судороги.
Мы обратились в одну из детских больниц области, — рассказывает мама, врач по профессии, — потом в другую. Сделали энцефалограмму, которая показала эпиактивность. Нам сначала сказали, что это психосоматический синдром, потом – дегенеративно – дистрофический синдром. Мы сдали все анализы, какие только было возможно, занимались с двумя психологами, обращались к психиатру, который назначил антидепрессанты и препарат золофт, поставил диагноз панические атаки. Никаких позитивных изменений от его приёма не наступало. Тошнота и рвота, которые заканчивались спазмом шеи, не проходили. Мы продолжали метаться между докторами. Под подозрением была даже эпилепсия, назначили депакин – противосудорожный препарат, который принимают при приступах эпилепсии. Возили сына в одну из областей Западной Украины к доктору. Уехали на месяц в Трускавец, чтобы сменить сыну обстановку. Потом уехали в Европу: в Польшу, Германию, Австрию, но лучше Олегу не становилось. Эти приступы прекращались только во время сна, но от боли он не мог уснуть. Бороться с приступами мы пытались с помощью сибазона, сильного снотворного.
В мае коллега спросила у меня: «А у профессора Рахманова вы были?». И тут я, сама – доктор, вспомнила всё, что слышала о чудесах, которые происходят во время лечения у него. Вот так мы поступили: всю Украину и Европу объездили, а у себя дома, в Днепре, не обратились к профессору…Уже здесь, в Институте, вовремя лечения сына, я познакомилась с пациентами из Великобритании, Швейцарии, Швеции, Нидерландов, Америки, Германии, Польши, Италии, Испании и других стран. А многие жители Днепра не знают о методе профессора Рахманова…
Когда мы пришли к профессору, он попросил Олега описать его состояние во время приступов. Вот что сын рассказал: «Сначала у меня начинается паника, потом тошнота, рвота, страх, тревога. Перед спазмом шеи у меня напрягаются ноги, а потом уже наступает спазм. Во время спазма я не могу дышать, говорить, у меня закатываются глаза. Я всё слышу, всё понимаю, через время я опять делаю вдох и опять задыхаюсь, у меня сворачивает шею либо направо, либо налево, сворачивает челюсть налево. Последний раз было три спазма подряд, но короткие, с передышками. Во время первых двух спазмов я засыпал, во время третьего я не уснул, но спазм прошёл быстро. После спазма я чувствую слабость, крепатура в ногах и шее».
Профессор сказал нам, что у Олега синкопальный синдром и редкие в медицинской практике «панические судороги». За время лечения у сына прошла тошнота, улучшился аппетит, он стал спокойнее, увереннее, смелее, даже подрос на 7 см за эти двадцать дней и поправился на несколько килограмм. Даже по вещам это заметно. Раньше он боялся сесть где-либо, в больнице боялся взяться за ручку двери, брезговал, сейчас это всё прошло. К окончанию лечения мы переделали энцефалограмму. Эпиактивности уже не было. Профессор меня успокоил, что у таких детей нередко данные электрофизиологических исследований не соответствуют норме, и это вызывает диагностическую путаницу.
Мы, как родители, внимательно читали очередной научный труд, монографию профессора «Внутрисемейной невроз», и в одной из глав я прочитала информацию, подобную на историю моего ребёнка. Я ещё раз убедилась в том, что подобные симптомы — это один из вариантов синкопального состояния. После лечения и у нас с мужем улучшилось состояние здоровья. Я стала намного спокойнее и увереннее, прекратились головные боли, меньше стала расстраиваться из – за состояния сына, потому, что видела реальные результаты лечения. У супруга уже после нескольких процедур прошёл гайморит.
Имя мальчика по этическим причинам изменено.