— Читаю истории и просто искренне радуюсь, что Господь через нашего профессора и весь Институт посылает исцеление!!! Такие откровения, такие истории о пройденных испытаниях, путях к выздоровлению не могут оставить равнодушным!!! Огромное спасибо профессору за его любовь к людям, его труд, его доброе сердце!!!
Мы с сыном Ильёй, 6 лет 7 месяцев, диагноз: аутизм, прошли два этапа лечения. Первый — в ноябре прошлого года. Второй — уже сейчас во время войны. Как мы добирались с Каменки–Днепровской в Днепр — один Бог знает. Потом, когда-нибудь, расскажу об этом подробно. О том, как под обстрелами везла Ильюшу к профессору, как обшила простынью два противня, сделав какой–никакой бронежилет, как боялась, чтобы на блокпосту, на выезде из окупированной территории, не восприняли Ильюшино гиперактивное поведение как специально вызывающее и не расстреляли сына… Но мне нужно было привезти сына к профессору! Закончили очередной этап в мае и очень быстро уезжали, вместе с Айкой и Тугрулом, в Польшу. Домой пока нам дороги нет… Сама я боялась ехать за границу, поэтому и курс ускорили, сократив его на 5 дней, чтобы ехать вместе со знакомыми. Уезжали быстрее, чем планировалось, поскольку было, с кем (Айгюн, привет).
Сейчас мы в Германии. Но моя навязчивая идея — продолжать лечение только у профессора Рахманова!!! Маршрут выстраивался по дороге, так как первоочередной план сорвался. Везде, где я была, по дороге до того города, где мы уже остановились, я задаю один и тот же вопрос: «как мне вернуться через несколько месяцев назад в Днепр на лечение». В любом случае эту свою идею я держу на фокусе. Здесь очень много наших, я записалась в группы, чтоб понимать, как дальше помочь сыну, а главное — как продолжить лечение у Вагифа Мамедовича.
В ноябре, когда мы к нему, наконец, попали, это с моей стороны был шаг отчаяния очень упрямого человека. Никто из моей семьи меня в этом не поддержал. О профессоре я знала, когда сыну было ещё три с половиной года. Но все (и отец сына, и моя мать) были категорически против этого метода, считая, что ребенок вообще здоров, просто ленится. Сама я вожу машину, но только в своем маленьком городке. Ехать общественным транспортом очень боялась, был страх застудить ребенка. Да и вообще страх, что мне что-то взбрело в голову, ведь все мои «адекватные» родственники против. Как оказалось, материнское сердце правильно чувствовало. И уже во время второго года карантина, когда зарабатываемых денег нет, везти некому, время идёт, сын растет, а развитие — на месте, вот тогда и села за руль, сын рядом, и поехали вдвоем в Днепр. Намерение одно — только лечение, только остаться в клинике. И — ура!!!! После первого этапа — 38% улучшений, сокращение числа жалоб с 98 до 67. Мало того, и у меня наладилось здоровье.
Ситуация с Ильюшей так на меня подействовала, что я резко похудела на 10 кг (а и так полной никогда не была) и у меня ещё с августа прекратился менструальный цикл. После первого курса, который закончился в декабре, в январе восстановилися. В феврале из-за войны снова прекратился. С 26 апреля по 11 мая — второй курс, и снова цикл налаживается. Как будет в июне, ещё не знаю.
От профессора уезжала со слезами, вообще было желание прилепиться к нему и никуда не отходить. Всю дорогу и уже даже после границы — хоть обратно едь и все. Много неразрешенных вопросов. Теперь устроились более менее. Но фокус держу на возврате на лечение. Тут тоже есть детки, родители которых о профессоре и не слышали. Всем рассказываю. Вдруг чего, то, может, общими усилиями найдем возможность приехать в Днепр. В общем, я представила себя водой, мне нужно найти дорогу!!!
У Ильи за второй этап ещё 45% улучшений.
Лечение аутизма (2 этап) — Светлана Петрова и сын Илья
Правда, всё, связанное с переездом в Германию, нельзя отнести к отсутствию стрессов. Да, тут спокойно, нет войны, красивая природа, но все новое: обстановка, еда, мне тоже приходится перестраиваться. Раз так вышло, значит, есть силы это перенести. Сейчас просто живём, много гуляем, благо, рядом парк, много книг, игрушек, я целыми сутками с ребенком. Но красной нитью одна цель — продолжать лечение! Здесь, в Европе, очень много наших, и все хотят снова к профессору. Но как? Война. Ищем пути, варианты. Ищем ответы на вопросы здесь у властей. Пока решения нет. Но я уверена — оно найдется.
У Ильи за два этапа лечения много улучшений. Есть лучшее понимание обращённой речи, стал лучше кушать. Кормлю его, конечно, я сейчас, так как покушать надо, мы были в дороге. Но! Он стал лучше повторять слова, даже немецкие. Иногда может сказать моей подруге: «Катя, спасибо» и главное — к месту. Приходится много ходить, пока идёт оформление документов. Ходит с нами, довольно хорошо держится.
Ещё улучшения у Ильи: уже лучше указательный жест, стал интересоваться игрой с детьми, идёт к ним, стал играться мячом, катался на тракторе с педалями, и один круг проехал сам. Интересуется книжками, благо, их тут достаточно, очень много сенсорных. Рассматривает уток на озере, муравьёв, пьет много соков разных, немного улучшился стул. Стал подпрыгивать лучше. Скакал на надувном батуте, выбирает себе игрушки, спокойно играет в детской комнате.
Но мой главный вопрос — продолжать лечение. Если вдруг профессор решит поехать в Европу, обязательно прошу сообщить заранее. Лично я всем здесь рассказываю о профессоре. И продолжу это делать и дальше. Чтоб уже с Германии нас в Днепр приехало много мам или получится организовать приём профессора здесь.
Спасибо огромное нашему профессору!!! Сколько же у Вас терпения и воли к жизни!!! Восхищаюсь Вами!!! Наш профессор — самый лучший!!! Уезжать не хотелось от него, плакала, хотелось прямо остаться жить, лишь бы быть рядом. Сколько добра он сделал всем, вернул счастье и здоровье многим семьям, многих людей просто исцелил, ведь больной член семьи — огромное испытание семьи на прочность, не все его могут пройти.
Всем желаю скорейшего наступления мира!!!
Всем желаю выздоровления!!!
А нашему дорогому профессору — долгих счастливых лет жизни, крепкого здоровья и радостных, благодарных маленьких и взрослых пациентов!!! Обнимаю!!! С надеждой на скорую встречу!!!
Светлана Петрова.