Восьмой этап лечения в Институте закончила Светлана (имя по этическим причинам изменено), 5,8 года. Диагноз — РАС, ЗППР, СДВГ. Семья девочки сейчас временно проживает в Германии, но родители приняли решение, не смотря на опасность и расстояние, привезти дочь на очередной этап лечения в Днепр. — О методике профессора я узнала случайно, через интернет, поисковик выдал информацию, но я в случайности не верю, и сразу поняла: Бог подсказал мне, что нужно обратиться именно сюда.
Мы — из Киева. Дочка родилась здоровой, девять баллов по шкале Апгара. Было грудное вскармливание и прикорм, развивался ребёнок нормально, сидеть и ходить начала вовремя. В 1 год и 8 месяцев пошла в детский сад, была общительная, бежала к детям. Но, примерно, когда Свете исполнилось 2,5 года, мы с супругом поняли, что с развитием дочки что — то не так. Она не говорила, произносила только звуки, не понимала обращённую речь, не реагировала на своё имя, не обращалась к родителям. Надо было срочно спасать ребёнка.
На момент начала лечения в Институте Свете было 3 года. Я понимала, что приехала туда, куда мне надо. Попросила в день консультации, чтобы в тот же день мы начали лечение. Профессор разрешил, я думаю, он увидел в моих глазах надежду на излечение ребёнка.
В первый же день лечения у дочки нормализовался сон. Раньше были большие проблемы с засыпанием, каждый вечер она была вся взбудораженная, агрессивная, тяжело было её успокоить.
Вот уже почти три года каждые 3 месяца, на 20 дней, мы ездим на лечение к профессору. Благодаря лечению в Институте профессора Рахманова за это время у нас произошло много позитивных изменений.
В 3,10 лет Света заговорила, у неё появилась речь. Я уверена, что это результат лечения у профессора, потому что на тот момент детский сад был закрыт вследствие карантина, общения с ровесниками не было, мы были дома, вернулись после очередного этапа лечения и дочка начала разговаривать с нами.
Стала петь песни, запоминать и пересказывать сказки, учить алфавиты (укр, англ, уже и немецкий), цифры (счёт — укр. и немец.), цвета, названия животных на разных языках и копировать их звуки. Появилось понимание обращённой речи и с каждым разом увеличивается, выполняет, если ей говорить, например: принеси, дай, положи, выброси, надевай, снимай, стой, поставь и прочее. Становится на самокат и отталкивается, крутит педали на тренажере (велосипеде). Отказалась от бутылки с молоком на ночь и ночью, стала ложиться на кровать, когда хочет спать и пытаться уложить того, кто рядом, стала осознанно смотреть и проявлять интерес к общению по видеосвязи. Зрительно запоминает, как пишутся слова. Писать ей пока сложно, немного нарушена мелкая моторика.
Стала ходить на большие расстояния пешком, а не на коляске, плавала сама в круге на море. Стала проявлять эмоции, полноценно играть с игрушками, появился интерес к живым животным.
Даёт словесный ответ на поставленный вопрос. Получается понимание обращённой речи, больше слушается, одевается сама, аккуратно поправляет одежду.
Расширился ежедневный рацион, теперь кушает и мясо, и рыбу, картошку. Остальные овощи пока ест, если перемолоть на блендер, как овощное пюре. Мы с супругом очень рады таким достижениям.
Предыдущий этап лечения закончили 23 февраля. По приезду домой, в Киев, нас ждала ужасная новость — начало войны. Мы сразу же переехали к кумовьям на дачу под Киев, белорусское направление. За 3 км от населённого пункта, в котором мы жили, уже была оккупирована территория. По улицам нашего посёлка ездили российские танки… Мы несколько дней сидели в подвале, под постоянными обстрелами, потом приняли решение выйти и добираться в сторону Киева. Всё было так, как показывали в новостях: мы шли через разрушенные мосты, пока встретили наших военных, которые передали нас волонтёрам, а те помогли добраться до Вышгорода. По приезду в Киеве мы собрали вещи и вечером на эвакуационном поезде, с мужем и дочкой, уехали во Львов. Оттуда мой папа забрал нас на машине в Германию.
Мои родители уже 18 лет живут в Германии, поэтому, мы были там, можно сказать, как дома, но только примерно через 6 месяцев я стала чувствовать себя немного лучше. Я не могла читать новости о том, что происходит в Украине, сразу плакала, не могла спокойно рассказывать историю болезни дочки — сразу появлялись слёзы на глазах.
Из-за того, что пришлось пережить, у Светы началось обострение: она опять начала кусаться, правда, появился страх наказания — говорим, что намажем горчицу (из тюбика мазали на руку, она попробовала, ей не понравилось), но теперь это хорошо «работает» в качестве устрашения. Я понимала, что мы должны были бы начать очередной этап лечения, но, увы, не можем.
Очень скучали по всем в Институте. В фейсбуке есть группа мам особенных детей в Германии, я рассказывала в ней о лечении у профессора. И всего лишь одна мама написала, что лечились иглоукалыванием у китайца в Германии. Не знают о таком лечении.
Если бы у профессора появилась возможность принимать пациентов в странах Европы, уверенна, все выехавшие родители смогли бы к нему приехать. Мы, родители, рассматривали разные варианты, чтобы профессор приехал в Европу, даже хотели обращаться в посольство.
В связи с военными действиями на территории Украины, а также условиями действия нашего статуса в Европе, у многих из нас нет возможности приехать на лечение в Днепр. При этом мы теряем драгоценное время наших детей, что отражается на их здоровье. Очень многие из нас пропустили уже как минимум по несколько этапов лечения.
Полгода мы ждали оформления вида на жительство в Германии, только получили документы и сразу же приехали на лечение к профессору.
Я проехала за рулём 2,400 км, с двумя ночёвками — в Польше и в Киеве – мы заехали домой на пару часов. В Институте я сразу почувствовала себя спокойно и уверенно, дочка стала лучше понимать обращённую речь. Принесла пульт, чтобы ей включили телевизор, и на вопрос бабушки, что будем смотреть, ответила: алфавит. А в последний день лечения Света чётко и громко сказала: «Хочу кушать!». Все улучшения у нас обычно наступают дома, их бывает намного больше, чем в процессе лечения.
Лично у меня прошёл тик глаза, появились спокойствие и уверенность в том, что мы сможем вылечить ребёнка.
Пока возвращаемся в Германию, очень хочется остаться дома, но здесь без электричества и воды с ребёнком очень тяжело. Очень ждём окончания войны. Как бы ни было, на следующий этап лечения обязательно приедем.
Всем мира и здоровья!!!
До встречи в Институте!