Опасную дорогу в тысячи километров из Азербайджана в Украину преодолела семья Теймуровых, чтобы продолжить лечение своего сына Сулеймана (4,5 лет).
— Дорога была очень долгая, — рассказывает мама Наргиз, — но нам удалось приехать к нашему профессору из Баку! Мы ехали трое суток. Из Баку — в Стамбул, из Стамбула — в Кишинев на самолёте, потом на машине, на такси, добирались до границы (350 км) Молдовы и Украины, до города Атаки, это северная часть Молдовы. Ну, а потом до Днепра добирались тоже на машине (850 км). Вот мы и здесь. Да, кстати, родственникам мы сказали, что находимся на отдыхе в Турции, иначе нас бы не отпустили, родители бы очень волновались, не хотелось их расстраивать. Только сейчас признались, что мы в Украине.
Начали лечение, адаптировались, всё идёт по плану. В Днепре спокойно, иногда сирены, но в целом, все по-прежнему. Хочу сказать тем, кто не решается приехать: не стоит пропускать этапы лечения, ведь каждый этап — это польза для наших детей, это их будущее. Руководствуясь этими мыслями мы вышли в путь и не знали, сможем ли добраться до Днепра, пустят ли нас, иностранцев в страну, где идёт война, каково там… Все эти вопросы нашли свой Ответ — мы благополучно приехали и начали лечение. Нам звонят знакомые и родственники, спрашивают, как мы добрались, не опасно ли, мы отвечаем, что понимали, на что шли, вернее ехали. Многие называют наш поступок героическим, но прежде всего для нас сейчас — спасти и вылечить сына.
Сулейман у нас с мужем — третий, самый младший, сын. Старшие сыновья всегда радовали нас своими успехами, поэтому нам и в голову не могло прийти, что с нашим младшеньким мальчиком может что-то случиться.
Правда, всю беременность у меня был ужасный токсикоз, вялость, апатия, но, главное — с ребёнком всё было нормально, и я особо не переживала. Роды прошли с помощью кесарева сечения, хотя старших мальчиков я родила сама.
До года я кормила Сулеймана грудью, потом начали прикорм. Кстати, с едой у нас никогда не было проблем, у сына нет избирательности в пище. Когда малышу было полтора года, мы заметили кое-какие отклонения в его поведении. Он перестал откликаться на имя, не смотрел в глаза, всё время просматривал один и тот же мультфильм, плохо спал, потом у него появились различные стереотипии. Мы начали заниматься с психологами, но эти занятия, увы, не помогали.
Потом началась Сovid пандемия, карантин, мы были дома и поняли, что состояние мальчика становится всё хуже и хуже. Наша соседка узнала о профессоре, когда он был в Азербайджане, в Баку, и рекомендовала обратиться к нему. Она посоветовала посмотреть фильмы о профессоре в YouTube, особенно — «Герой нашего времени». Во время просмотра фильма я поняла, что нам нужно обязательно показать нашего мальчика профессору. Когда муж пришёл домой, я включила ему фильм и уже на пятой минуте просмотра он сказал: «Надо ехать». Мы были уверенны, что здесь нашего ребёнка спасут и приняли решение ехать в Украину.
Дай бог, что третий этап нам поможет ещё больше. Ведь после двух этапов у ребёнка очень много положительных изменений: восстановился зрительный контакт, он более внимательный, хорошо спит, ходит без памперсов, засыпает сам в кровати, без коляски. Для меня, для мамы — это очень большие успехи.
У меня двое взрослых детей, которые с полутора лет ходили в туалет на горшок, а третьему ребёнку было уже 3 года и 10 месяцев и он ходил в туалет памперсы, не соображал, не воспринимал горшок… Представляете, что я чувствовала… Правда, после лечения он сразу сел на унитаз. Для нас это был самый первый и самый главный результат.
Через неделю после того, как мы вернулись домой, Сулейман взял ложку и начал сам кушать. Со стороны это выглядело нормально, обычно, но для нас это и имело особое значение.
Ушли некоторые стереотипы, например, он всё время играл со своими пальцами: загибал, зажимал, разжимал, скручивал. После первого этапа эти действия прекратились. Между первым и вторым этапом — 30% разница в улучшении. На втором этапе он уже был без памперса, но ещё, по-прежнему, в коляске. Я мечтала, чтобы ребёнок пришёл и лёг рядом со мной в постель, но он был, словно привязан к коляске. И вот на третий день второго этапа лечения, вернее, на третью ночь, он вечером лёг и уснул на диване. По приезду домой мы забыли про коляску.
Мы очень радовались таким изменениям в поведении и здоровье сына. Ждали 3 месяца, чтобы приехать на третий этап лечения. Но в Украине началась война… Мы ждали ещё три месяца, но, к сожалению, военные действия не прекращаются, и мы поняли, что теряем драгоценное время. Попросили у профессора приглашение на лечение в Институте, и очень рады, что мы сейчас здесь, что нас без проблем на границе пропустили в Украину, когда увидели приглашение на лечение. Мы понимали, что спасаем своего ребёнка, поэтому преодолели этот тяжёлый путь в такое непростое время.
Вспоминаю, как нам диагностировали то аутизм, то РАС, хотя генетический анализ ничего не показал, и только у профессора я поверила, что наш ребёнок здоров. Профессор называет нашего сына Сулейхан, и мы в семье тоже стали его так называть. Ещё профессор называет в шутку Сулеймана «наглец», ведь наш мальчик с «характером», не любит подчиняться, поэтому сейчас стараемся правильно корректировать его воспитание.
Я всё время помню слова профессора: «Выздоровление ребёнка — это адский труд», 50% на 50% — родители и профессор. Поэтому тоже стараюсь, тружусь на все эти мои 50%. Стараемся выполнять все указания профессора, делать всё, что он говорит, каждую мелочь, чтобы результат был ещё лучше. Например, процедуру по методу ДИЗА делаем часто — больше нормы, и я вижу результат — у сына даже взгляд меняется после таких занятий. Под наблюдением профессора спокойно и мне, и мужу. У мужа были протрузии позвоночника, после лечение – всё нормально.
Мы ещё больше объединились в борьбе за здоровье сына, каждый по — своему делает вклад в наше общее дело.
Спасибо команде профессора за тёплый прием и заботу. Мы вас любим!
Слава Украине!