Смешанная тугоухость 3 степени (1 этап)

Сильвия, мама Саши и Рената, пос. Лиманский, Украина

С первого дня беременности Сашей у меня была угроза выкидыша, рассказывает Сильвия, — моя предыдущая беременность, к сожалению, закончилась выкидышем, и я через 2 месяца забеременела снова. Гинекологи решали, что делать и сказали: «Будем сохранять беременность». Саша родился 17 августа 2012 года, недоношенным, шестимесячным — у меня внезапно отошли воды — с весом — 1 кг и ростом — 37 см. Его ручки и ножки были, как мои пальцы рук. Когда сын родился, лёгкие у него не открылись, сразу подключили ИВЛ. Мы ехали под капельницей 3 часа до областного центра. На четвёртый день в реанимации областной детской больницы у Саши перекосилось лицо, до восьмого дня его не записывали, как новорожденного, сказали, что один процент из миллиона, что он может выжить, и «если доживёт до завтра, тогда и запишем».

Многие знакомые, даже друзья, мне говорили «Откажись от него, один раз поплачешь и всё…». Но я сказала, что буду бороться за своего сына до конца. Долгие 5 месяцев мы провели в реанимации. Когда Саша был ровно месяц, 17 сентября, у него опять отказало дыхание, его еле откачали. 12 декабря отпустили домой и дома опять произошла остановка дыхания. Нас сутки держали в Рини, сказали, если через сутки ребёнок выживет, то только тогда приедет реанимационная бригада из области. Но Бог смилостивился и мы опять провели 2 месяца в реанимации в областном центре.

С рождения Саше кололи антибиотики и добутамин. У него были настолько тонкие вены, что в них невозможно было попасть иголкой шприца, поэтому катетеры стояли у Саши в голове. Также ему давали антибиотик в виде порошка, который были только в одной аптеке, я ездила через всю область, чтобы купить этот препарат. Полгода ребёнка кормили через зонд. Дома он часто синел, кашлял, ему было очень больно кашлять, постоянно было воспаление лёгких.

До года совсем не набирал вес, не пил воду, маленькой ложечкой мы пытались дать ему хоть глоточек воды. До 2-х лет ему назначали антибиотики, сын не спал ночью и днём, я не знаю, как ребёнок мог так долго не спать. Плакал он беззвучно, извивался, как змея и только шипел. Только после 2-х лет начал плакать звуками, но по – прежнему не набирал вес и не развивался. Невропатологи говорили: «Ждите, развиваться он будет у вас не так, как все дети, позднее. С трёх лет мы возили ребёнка к неврологу, до 5 лет состояли на учёте у психиатра, так как ребёнок не говорил, потом оформили инвалидность. Врачи всё так же говорили: «Терпите, результат будет позже».

Когда поняли, что ребёнок не реагирует на обращённую речь — поехали к сурдологу в областной центр, сделали аудиограмму. Приговор был таким: смешанная тугоухость 3 степени. Врачи сказали, что надо смириться, отдать ребёнка в интернат для глухонемых детей, что там ему будет лучше, что всю жизнь с ним будут работать специалисты, что нужно оформлять инвалидность.

Мы начали собирать документы для оформления инвалидности. В процессе столкнулись с абсурдами бюрократической системы: нам сказали, что инвалидность сыну не оформят, пока мы не купим, здесь же, в этом медицинском учреждении, слуховой аппарат. Нас заставили купить этот аппарат за 1.800 евро, иначе удостоверение инвалида Саше не выдавали. Аппарат всё время пищал, как его настроить и отрегулировать нам не рассказали, когда я позвонила в центр, где мы его купили, спросила, к кому можно обратиться, чтобы наладить работу слухового аппарата, мне сказали: «Читайте инструкцию».

В инструкции не было написано, что делать, если аппарат пищит, мы его сняли, выключили, так и валяется дома этот аппарат за 1.800 евро, я готова его просто подарить, если кому нужно. Конечно, не в деньгах дело, хотя, лучше бы мы сыну за эти деньги купили бы какую – то нужную вещь, а дело в том, как бессовестно с нами поступили. И после этого ещё настаивали на том, чтобы мы сделали Саше кохлеарную имплантацию. Но я как представила эту жуткую операцию – категорически отказалась.

Ещё один случай, который я никогда не забуду: вскоре после этого мы поехали с детьми отдыхать на море, в Затоку. Вдруг звонят соседи и говорят, что к нам приехали из интерната забирать Сашу и оформлять в интернат, как инвалида. Ох, повезло им, что меня не было дома… Я сказала, что мы ни за что не отдадим нашего ребенка ни в какой интернат, пусть убираются туда, откуда приехали и пусть скажут спасибо, что меня сейчас нет дома и я их не увидела.

Когда Саше было 4 года, мы узнали про частную клинику в соседнем городе. Ездили туда два раза в месяц. Помимо основного лечения — КСТ кранео — сакральной терапии — нам назначили ноотропы. Но, честно говоря, я их не давала ребёнку. Сама терапия КСТ помогала, но не много, просто сын стал спокойнее, не такой гиперактивный.
Саша не говорил, не реагировал на обращённую речь, спотыкался и падал при ходьбе, был гиперактивный, постоянно плакал, у него была аллергия на сладкое, с рождения были запоры, ходил в туалет один раз в 4-5 дней. Из позитивного было то, что с двух лет он ходил на горшок. Я его строго приучила к туалету.

К восьми годам сын начал немного ориентироваться в окружающем мире, понимать, реагировать, начал сам одеваться и с 8–ми лет пошёл в обычную школу, где занимается по инклюзивной программе. Там Саша находит общий язык со всеми, он очень дружелюбный, любит учиться, писать буквы и цифры.

Я получила в Румынии специальность экономиста, но пока дети были маленькие, я не работала по специальности, вела домашние хозяйство, у нас большая теплица, куры, наш любимый ротвейлер. Сейчас я готовлюсь поступать в Измаильский государственный гуманитарный университет, на заочное обучение по специальности «Инклюзивное образование», чтобы быть вместе с Сашей в школе, как педагог, помогать ему, сколько смогу. Если Боженька поможет — будем вместе в школе.

В мае этого года мне позвонила сотрудница клиники, где мы проходили КСТ терапию, и сказала, что у них есть один пациент, которому очень помог профессор В. М. Рахманов. Так мы познакомились с Артёмом и его мамой Олей. Сначала по телефону, а потом уже увиделись в Институте профессора.

Ольга рассказала мне о терапии по методу профессора Рахманова, которая помогла восстановить здоровье её сыну. Я сразу же позвонила в Институт, записалась на консультацию и очень обрадовалась, когда нам сказали, что можно приезжать на лечение. Естественно, мы сразу же собрались и поехали. За компанию, для моральной поддержки с нами поехали бабушка Лида и старший сын Ренат.

Конечно, ехать в Днепр было очень страшно… Ведь, к сожалению, мы видим в новостях, что почти каждый день Днепропетровская область находится под обстрелами. Наш посёлок Лиманский – многонациональный, в нём живут украинцы, молдаване, болгары, румыны, гагаузы, русские. Все живут очень дружно, и главное – у нас сейчас максимально безопасно. Но, мы рискнули и решились на опасную для жизни поездку ради здоровья Саши.

Когда мы зашли на территорию Института — словно в рай попали — настолько там красиво! И даже атмосфера необычная, мы видели фотографии на сайте Института и в Facebook, нам всё очень понравилось, но в реальности здесь намного лучше, словно в сказке.

С первого дня лечения в Институте Саша стал спокойно спать. Ещё очень важное — он сходил в туалет и так теперь каждый день, запоров больше нет. Это просто чудо!
Уже на четвёртый день лечения Саша услышал, что в соседней комнате плачет ребёнок и стал показывать мне, как бы тереть глазки. Значит, мой сын слышит!
Перестал спотыкаться и падать при ходьбе, начал кушать мясо, ему ещё трудно жевать, но пытается кушать. Понемногу, по чуть-чуть начал грызть яблоки, раньше только чищенные от кожуры кушал, и я ему резала дольками. Вообще, пока кушает мало, как маленький комарик.

Обычно я говорю ему, что надо сделать: «Закрой дверь, дай телефон», а здесь мы говорили с Ренатом о том, что через 3 дня уже выписываемся и едем домой. Саша услышал, вскочил с кровати, начал радостно хлопать, показывал три пальчика и пытался объяснить, что через три дня обнимет папу.
Психолог во время терапии включила ему музыку громко, как обычно, Саша вдруг начал показывать, что очень громко и просить сделать тише. Значит, такая громкость была лишняя, Саша слышит! Он начал слышать и звуки, и громкую речь – сразу поворачивается в сторону говорящего. В Институте сделали аудиограмму – улучшения на 15 – 25 ДБ по аудиометрическим обследованиям.

Стуки, звуки слышит сразу, на расстоянии – 4–5 метров, раньше было намного меньше, обращённую речь иногда сразу услышит, иногда приходится несколько раз повторить, но также уже слышит на расстоянии – 4–5 метров. Раньше – 0,5–1 метр.
Во время лечения я ему всё время говорила: «Не бойся, не плачь, Саша, ты мужик!». Он при профессоре не плачет, показывает что мужик. Мы ходим постоянно по кругу во дворе Института, делаем всё, что говорит профессор и главное, очень верим, что Саша будет слышать и говорить!

Уже дома, после лечения, стал более внимателен, и слышит, при непонимании, следит за нашими губами, когда разговариваем, раньше такого не было, улучшилась разборчивость речи. Сын стал более коммуникабелен, намного ласковее, часто обнимает меня. Я думаю, это от того, что лучше слышит, очень радуется этому, и ему хочется обнимать меня.

— Раньше Саша часто дрался, а теперь перестал, — добавляет брат Ренат.
— Дома я, вообще, строгая мама, ведь воспитываю мальчишек, по-другому нельзя. Ренат, например, знает, что гулять можно только до 20.00. Ровно в восемь вечера он должен быть дома. Ренат приехал с нами за компанию, правда, у старшего сына проблемы со зрением. Раньше мы проходили гирудотерапию, чтобы зрение не падало. Профессор взял на лечение и Рената. Через несколько дней лечения сын на светофоре чётко увидел цифры, заметил, что глаза болят в очках, которые раньше носил. Понимаю, что очки теперь нужно сменить на более подходящие.

Я не получала лечение в Институте, но стала намного спокойнее и увереннее, прошли головные боли. Мне бы хотелось немного сбросить лишний вес, я сказала об этом профессору и что вы думаете, у меня пропал аппетит!

Наша бабушка приехала в Институт с «букетом болезней» и пакетом лекарств, в поезде пила таблетки и от давления, и от головной боли. Сейчас уезжает здоровая и счастливая – профессор пролечил и её.

— Я приехала помочь невестке, — присоединяется к разговору бабушка Лидия, — мой сын не смог приехать, он служит в пограничных войсках на границе с Румынией. Конечно же, кто же, как не я, бабушка, должен помочь в поездке с внуками.

Даже не ожидала, насколько позитивной для меня окажется эта поездка, огромное спасибо профессору, что взял меня на лечение. Я с первого дня не пила ни одной таблетки от давления, которые всегда везде вожу с собой. Только одну таблетку от боли в сердце выпила и два дня пила препарат от изжоги, и всё, перестала принимать лекарства!

У меня четыре пункта улучшились на 100%: «котелок» не болит, сердце не пульсирует, суставы не болят, изжога прошла. Или атмосфера здесь такая, что чувствуешь себя нормально, не знаю, что за Волшебная территория!

Главное, верить надо в позитивный результат, верить в Бога. Мы с супругом — крещёные и венчаные, и дети тоже. Наш сын Иван и невестка Сильвия – одноклассники. Их школьная любовь превратилась в прекрасную дружную семью.

Сильвия – прекрасная невестка, трудяжка, всё у неё в порядке: дома – идеальная чистота, в теплице зреют помидоры и огурцы, огород – хоть на выставку, вместе с сыном выращивают курей, успевает и детей воспитывать, и консервировать, и рукодельничать. Я помогаю, как могу. Мы живём через два двора, я, например, налеплю вареников, звоню им, говорю: «Вареники готовы, приходите, забирайте». Вот только Сашу бы подлечить… Он столько, бедненький пережил… Но трудности сделали его сильным мальчиком, мы замечаем, что во многом он бывает даже смелее, чем Ренат.

Молю Бога, чтобы после лечения Саши у меня появилась и внучка. У старшей дочки — тоже мальчик, так что у нас с дедушкой — три внука, очень хочется ещё и внучку.
Это пока первый этап, будем продолжать лечение. Очень хорошее впечатление у нас осталось от Института, всё очень понравилось, спасибо большое профессору и всему персоналу.