О методе профессора В. М. Рахманова я узнала случайно, в интернете, 13 лет назад. Тогда и приехала первый раз на лечение, мне было 32 года. Я всегда была здоровым ребёнком. Воспитывалась в семье военнослужащего, объездили с папой весь бывший Советский Союз, меняли гарнизоны, были и смена климата, и перепады температуры, в разных условиях приходилось жить, но я редко болела. Моя история заболевания тянется с моего восемнадцатилетия. В 18 лет я вышла замуж. В тот же год мне установили диагноз — ревматическая болезнь сердца, поставили на учёт к кардио-ревматологу. У меня были постоянные боли в сердце и одышка. Раз в три недели я проходила курс бицелинотерапии, периодически ложилась в больницы для лечения. Врачи предлагали оформить группу инвалидности, но я отказывалась, боялась, что потом не устроюсь на хорошую работу.
Через несколько лет мне был поставлен диагноз гидроперикард — чрезмерное скопление жидкости в сердечной сумке. Сначала врачи сказали: «Ничего страшного, меньше находиться на солнце и всё пройдёт», периодически мне кололи уколы, ставили капельницы – так и жила. Во время беременности старшей дочкой я 8 месяцев лежала на сохранении. Родила здоровую девочку путем кесарева сечения. Через шесть лет мне захотелось дать ещё одну жизнь, я забеременела. Доктор очень ругала меня, говорила, что мне категорически нельзя это делать. Но я всё выдержала и подарила мужу вторую дочь.
Вскоре устроилась на хорошую работу, но на комиссии в поликлинике мне запретили работать посменно, пришлось перевестись и работать в дневную смену.
Но здоровье подводило снова и снова. Помню, муж привёз меня в больницу, а доктор говорит: «Я группу не дам, зачем Вы её привезли?». Муж ответил: «Не нужна нам группа, просто спасите, пожалуйста, мою жену». Меня лечили, выписывали, но я понимала, что всё равно нездорова.
Я не выходила из больниц, они мне были уже, как родной дом. Могла потерять сознание в городе, посреди улицы, были состояния потери сознания с судорогами. Последней капли стало то, что в голове появились шумы, я слышала голоса, мне казалось, что меня кто-то зовет. Была постоянная нервозность, волнение, тревога, раздражительность, подавленное настроение, страх, паника, общая слабость, повышенная утомляемость, вялость, нарушение концентрации внимания, потеря жизненного интереса и др.
Ночью я плакала, чтобы никто не видел, чтобы дети не видели. На людях я старалась быть весёлой, делала маникюр – педикюр, а в душе – не хотелось жить. Хотя я понимала, что у меня семья, двое детей и прекрасный муж.
Когда долго лежала в больницах, в отделениях реанимации, ревматологии, кардиологии, гинекологии, нейрохирургии, травматологии — видела много плохого, видела смерти тех, с кем была в одной палате и только вчера общалась, пропускала всё это через себя.
Дальше – хуже. Моими большими проблемами стали внезапные потери сознания до нескольких раз в день, и носовые кровотечения. Всегда носила с собой нашатырный спирт, чтобы воспользоваться им, если начинала терять сознание. Но не всегда это удавалось, в основном, я сразу «отключалась». Я часто задыхалась, спала сидя, на двух подушках. К тому времени я перенесла 8 общих наркозов: были гинекологические операционные вмешательства, роды путем кесарева сечения.
На момент обращения к профессору моей старшей дочке было 8 лет, младшей — 8 месяцев.
Когда мы приехали на лечение, супруг вёл меня под руки, я не понимала, где я, что от меня хотят. Мы заблудились в больнице, и одна женщина сказала нам: «Вам повезло, если Вы приехали к профессору Рахманову». Я привыкла к капельницам, операциям, горю на лице тех, с кем вместе лечилась. А здесь все смеются, улыбаются, я не понимала, почему. Профессор познакомил меня с другими пациентами и положил на лечение.
Положительные результаты появились сразу. Главное — я больше не теряла сознание, и прекратились носовые кровотечения. Все говорили, что самая сильная жалоба уходит в конце лечения, но уже на половине первого курса у меня появились улучшения – я могла спокойно ходить без нашатырного спирта.
Я приехала на лечение с подушками, под конец первого этапа мне была необходима только одна подушка. Чуть позже я уже могла ложиться на спину, а не только на бок, и подушки были не нужны. Практически сразу после лечения прекратила принимать препараты для сердца.
Лечение было, в том числе, и с помощью невербального гипноза. Ощущения во время гипнотического сна — спокойствие, как будто я плыву, все окружающие — далеко от меня, тоже плывут, а я как будто немного оторванная от земли. Ещё иногда казалось, словно плыву под водой.
Ушла лишняя жидкость из сердечной сумки. До лечения, при норме — 50–75 мл объём жидкости был от 200 мл до 2-х литров, я несколько раз попадала в реанимацию. С каждым этапом лечения я чувствовала себя лучше. Сейчас все показания в норме, лекарства принимаю очень редко, по мере надобности.
Во время лечения меня постигло большое горе — в первый день, когда я находилась на одном из этапов лечения, умер мой папа. Через некоторое время у старшей дочки обнаружили пневматорекс лёгких, она долго лечилась в областной детской больнице. Пережить эти семейные трагедии мне помогло лечение в Институте, не знаю, как бы я справилась сама.
Теперь для профилактики приезжаю каждый год к профессору, даже уже не считаю этапы. Правда, перед последним этапом в сентябре 2022 года был перерыв — 3 года. Честно говоря, моё состояние было удовлетворительное, не на что было жаловаться. Сейчас приехала для поддержки общего состояния, надо успокоиться после последних событий вокруг. Появились нечастые головные боли, была острая ишемическая атака.
Для нашей семьи Профессор – человек с большой буквы, он спас мне жизнь. Также поправил здоровье моим близким. У старшей дочери часто давала о себе знать вегето – сосудистая дистония, было нарушение менструального цикла. После лечения всё наладилось, цикл восстановился.
Спасибо большое профессору и всему коллективу Института.
Мой контактный номер: 067 – 256 – 44 — 16